Новое поколение активистов: мотивы и цели

Сакавік 09, 2020 15:19

Отношения молодежи с 3-м сектором, политикой и международными организациями

24 февраля 2020 года Пресс-клуб, сайт экспертного сообщества Беларуси «Наше мнение», Белорусский институт стратегических исследований (BISS) и еженедельный аналитический мониторинг Belarus in Focus провели очередное заседание Экспертно-аналитического клуба, чтобы обсудить деятельность нового поколения беларусских общественных активистов.

Основными спикерами выступили представители молодежных инициатив, а также те, кто их исследует и работает с ними:

  • Ольга Паук – активистка из г.п. Октябрьский, YouTube-канал «Рудабельская паказуха» (победитель премии Ассамблеи НГО “Чэмпіёны грамадзянскай супольнасьці-2019”).
  • Алана Гебремариам – Молодежный блок, Задзіночанне беларускіх студэнтаў.
  • Саша Кузьмич – Академия студенческого лидерства, Студенческая обсерватория, координатор рабочей группы Нацплатформы ФГО ВП.
  • Дарья Рублевская – участница программыYouth Power Офиса европейской экспертизы и коммуникаций, комьюнити-координаторка Задзіночання беларускіх студэнтаў.
  • Анна Романова – молодежная площадка Freech (Гомель), школа неформального образования AduCamp.
  • Михаил Дорошевич – исполнительный директор Baltic Internet Policy Initiative (BIPI).
  • Светлана Зинкевич – директорка Офиса европейской экспертизы и коммуникаций (ОЕЭК).
  • Валерия Волкогонова – менеджерка проектов в НКО, тренерка, фасилитаторка.

Также в заседании экспертно-аналитического клуба участвовали другие молодежные активисты и волонтеры, представители международных организаций, а также аналитики и журналисты: Ян Авсеюшкин (БелаПАН), Анатолий Паньковский («Наше мнение»), Марина Соколова (ECLAB/BIPI) и другие.

Модерировали дискуссию Вадим Можейко (BISS), Валерия Костюгова («Наше мнение») и Антон Рулёв (Пресс-клуб).

Участники обсудили следующие вопросы: 1) Какое оно – новое поколение активистов? Кто эти люди, что ими движет, к чему они стремятся? 2) Какие основные причины участия и неучастия молодежи в общественной активности? 3) Как обстоят дела с видимостью молодежных инициатив для международных организаций?

Мотивация: как и почему новые активисты приходят в третий сектор

Одной из наиболее популярных причин активизма молодежи на дискуссии называли желание влиять на принятие важных для молодежи решений – и невосприимчивость к такому желанию беларусской системы формального образования.

Так, Алана Гебремариам отмечала, что пришла в Задзіночанне беларускіх студэнтаў (ЗБС) через Академию студенческого лидерства (АСЛ, программа неформального образования ЗБС), потому что видела проблемы в образовании и проблему несвободы, не знала, как их решить, а хотелось включиться в процессы – но в университетских организациях встречала закрытость, недоверие и палки в колеса.

Анна Романова рассказывала, что только в 11 классе «узнала, что есть люди, кому интересно твое мнение», когда попала на первую в своей жизни программу неформального образования – Школу эссе Либерального клуба «Беларусское Лего». В университете же она увидела, что «твое мнение никому не интересно, с ним никто не считается», а самостоятельная инициатива не поддерживается и стала делать в Гомеле независимую от университета молодежную площадку Freech.

Дарья Рублевская пришла в активизм через студенческое СМИ Samoe Radio (БГЭУ), так как «нам было неинтересно читать Экономический вестник, хотели продвигать что-то свое: озвучивать свои интересы и проблемы, давать слово студенческому сообществу».

Валерия Волкогонова резюмировала это как «желание участвовать в процессе принятия решений, чувство бессмысленности [формального] образования». А Саша Кузьмич считает, что основная мотивация активизма молодежи сегодня плюс-минус та же самая, что и 8 лет назад, когда она сама приходила учиться в АСЛ: «Молодежи прикольно быть частью комьюнити, которое за восстановление справедливости в обществе».

Еще два важных фактора – особенности характера и окружающие примеры успешного активизма. Так, Ольга Паук призналась: «Двигатель моего активизма – противный характер». Впрочем, заключается он в том, что: «Ты живешь в глуши и понимаешь, что должно быть справедливее… Я еще со школы защищала слабых и обиженных – звучит совсем не противно.» Теперь же к активизму людей в Октябрьском толкает YouTube-канал «Рудабельская паказуха», который Ольга ведет с другими местными активистами: «Учим людей снимать на телефоны те проблемы, в которых они и себе боялись признаться».

Михаил Дорошевич рассказал о молодежном активизме, ссылаясь на результаты исследования беларусской интернет-аудитории «Общественные организации и инициативы граждан: потенциал участия», проведенного в 2019 году Baltic Internet Policy Initiative (BIPI) и Офисом европейской экспертизы и коммуникаций (ОЕЭК). Он отметил, что молодежь 15-24 лет по сравнению с другими возрастными группами наиболее позитивно относится к деятельности общественных организаций и инициатив, а также больше других доверяет им.

Новое поколение активистов: мотивы и цели

Впрочем, молодое поколение также лидеры ответа «Скорее не доверяю», а если суммировать ответы «Доверяю» и «Скорее доверяю», то наиболее доверчивыми по отношению к третьему сектору окажутся пенсионеры.

 

Новое поколение активистов: мотивы и цели

Больше других возрастных групп, согласно исследованию BIPI/ОЕЭК, молодежь доверяет организациям и инициативам в сферах экологии, прав человека, науки и исследований, предпринимательства и гендерного равенства.

Новое поколение активистов: мотивы и цели

Что же касается мотивов, воодушевляющих молодежь на общественный активизм больше, чем беларусов других возрастов, то это интересные проекты и приятные люди в организации, возможность самореализации и оплачиваемой работы.

Новое поколение активистов: мотивы и цели

 

Демотивация: что сдерживает общественную активность молодежи

Опираясь всё на то же исследование, Михаил Дорошевич выделил следующие барьеры для молодежного активизма: молодые люди не знают куда обращаться, у них нет времени и нет компетенций (с возрастом все эти барьеры становятся менее актуальными для беларусов).

Валерия Волкогонова отметила, что беларусскую молодежь демотивирует неверие в возможность перемен – в том числе потому, что молодежь уже видела много мероприятий «для галочки».

Несколько раз на дискуссии вспоминали страх репрессий как сдерживающий фактор. Так, Ольга Паук считает: «Всё, что выходит за рамки государства, воспринимается людьми как что-то страшное: их пугают родители, их пугает школа». А Дарья Рублевская сравнивает это с весами, на одной чаше которых молодежь видит безопасный БРСМ, а на другой –интересные, но рискованные альтернативные инициативы.

Светлана Зинкевич подчеркнула проблему региональных молодежных организаций: «Чем меньше регион – тем чаще молодежными организациями управляют немолодые… опять молодежь в пассивной декоративной позиции. Молодежи в лучшем случае отдают ответственность, но не ресурсы».

Особенности нового поколения: рефлексивные и самоэкологичные

Представители международных организаций замечают у молодых активистов сенситивность к вопросам дискриминации и экологичное отношение к себе, связанное с быстрым выгоранием, «буквально за год-два». Впрочем, это можно назвать и «хорошей прагматикой вместо ура-патриотизма». С такой оценкой согласна Саша Кузьмич: «Нам не нужно поколение людей, которые взяли на себя слишком много и умерли».

Саша также замечает в новом поколении рефлексивность (ищут логику, пытаются работать над собой) и всё большую ответственность, но в то же время недостаток опыта приводит к тому, что разработанные пошаговые планы могут все равно не давать результатов. Впрочем, перенимать опыт у старшего поколения молодые активисты не спешат: их реакцию Саша описывает как «свой совет себе посоветуйте».

«Я не приходила к вам в сектор»

Каковы связи нового поколения активистов с третьим сектором? Мнения разделились достаточно полярно.

Одни хотят заниматься общественной активностью, но при этом не очень стремятся быть частью какого-то условного устоявшегося сообщества активистов. Как отмечает Анна Романова: «Я не приходила к вам в сектор, я просто стала делать в своем городе то, что мне нравится, а представители сектора тут и говорят: «А, ты с нами».

Другие, напротив, ощущают поддержку третьего сектора, как Ольга Паук: «Мы быстро обросли помощью СМИ, юристов. Это помогает не попадать в дурацкие ситуации, чтобы нас не обложили штрафами».

А вот Марина Соколова считает, что вообще не существует третьего сектора, «куда можно войти или выйти», есть просто общественная деятельностью и совместное решение проблем.

«Политическое участие стигматизировано»

Вопрос Яна Авсеюшкина про осознание молодежными организациями своей деятельности как политической вызвал бурную дискуссию.

С одной стороны, Анна Романова справедливо заметила, что «инициативы бывают разные, не обязательно ты будешь политизирован». С другой стороны, Ольга Паук и Алана Гебремариам напомнили, в Беларуси слабо различают politics и policy: «Люди готовы считать политикой любое адвокатирование… и этим умело пользуется государство». Впрочем, Анатолий Паньковский считает, что в Беларусь искать различия между politics и policy весьма сложно: «Если вы занимаетесь чем-то принципиально неполитическим, но вас становится очень много – это становится политикой».

Алана Гебремариам убеждена, что Молодежному блоку (МБ) удается балансировать на грани НГО и политики, а участие МБ в парламентских выборах было только одним из инструментов продвижения законопроектов: «Не обязательно мы теперь всегда будем ходить на выборы». Также МБ хотел показать, что «публичная политическая активность может быть не маргинальной, а стильной», а заодно прокачать свои навыки публичных выступлений и «пощупать электорат», протестировать разные месседжи на разной аудитории.

Ольга Паук призывает не бояться слова «политика» – ведь иначе вместо участия молодые активисты «отдали политику на растерзание взрослым дядям». Впрочем, происходит это не просто так: как замечает Саша Кузьмич: «Политика – это ругательное слово, оно отпугивает… Политическое участие стигматизировано». С ней согласен Дмитрий Ковалгин, который сейчас занимается урбанистическим активизмом в минской Грушевке, а за плечами имеет десятилетний опыт в молодежке ОГП и даже в Зубре: «Городскими и социальными вопросами гораздо легче заниматься, когда за тобой нет политической организации и этого бэкграунда».

Как молодежи донести свою позицию до международных организаций?

У Саши Кузьмич есть стойкое ощущение: «Беларусь для международных организаций – terra incognita … каждый раз эта песня хороша, начинай сначала». А молодежным организациям и инициативам особенно трудно донести свои проблемы и взгляды на них до международных ушей. С одной стороны, это связано с природой молодежных организаций: многие из них – это волонтерские и любительские, много сил и времени уходит на саму активность, а на visibility и международное партнерство времени не остается. С другой стороны, не всегда их и хотят слушать: по мнению Саши, доноры зачастую строят свою картину сектора на основании однобокой и предвзятой информации от тех организаций, с которыми они уже работают.

Алана Гебремариам и Анна Романова замечают, что часто международное сотрудничество слишком завязано на личные контакты. Впрочем, Анна добавляет, что известность среди международных организаций совсем и не обязательна для молодежного активизма: «Кому-то может хорошо и в своем кругу все делать».

Юлия Станкевич, тренерка неформального образования, одной из причин таких сложностей в коммуникации видит постоянную естественную ротацию руководства и актива молодежных организаций, а Марина Соколова добавляет к этому проблему отсутствия компетенций: как наладить работу с госорганами и с донорами, как сформировать стратегию, где научиться всему этому.

В свою очередь, представители международных организаций отметили, что барьеры по заметности для них не такие уж большие: «Мы знаем тех, кто как минимум видны в соцсетях». Другое дело, что доноры и имплементаторы зачастую не работают с низовыми и неустойчивыми инициативами, да и не видят с их стороны запроса «на такой уровень адвокатирования и ресурсов». Излишнее же влияние международных организаций может быть для молодежных инициатив и вредным: «Чтобы не было такого, что мы что-то создали для молодежных организаций и будем их учить, как нам видится».

Вадим Можейко, в оригинале опубликовано на сайте «Наше мнение»